Размышления о книге К. С. Льюиса «Расторжение брака» (Диалог 1)

Одним из любимых мной христианских писателей является Клайв Стейплз Льюис. Данной статьей я начинаю серию размышлений о его произведениях.

Название «Расторжение брака» совершенно не связано с юридическим термином, обозначающим развод. Аллегорически оно описывает окончательное отделение добра от зла, Неба от Ада. Почему Льюис выбрал такое название?

Льюис начинает свою книгу с отсылки к Уильяму Блейку, который в своей знаменитой The Marriage of Heaven and Hell говорил о «браке Неба и Ада». Льюис переворачивает эту формулу: если Блейк воображает их соединёнными, то Льюис пишет об их разводе. За этой литературной игрой скрывается главный вопрос всей книги: могут ли Небо и Ад действительно сосуществовать внутри одного человека?

У Льюиса Ад — это не столько место, куда человека отправляют в качестве наказания, сколько состояние, в котором человек всё дальше замыкается в самом себе. Серый город его книги бесконечен, но при этом постепенно становится пустым: люди удаляются друг от друга, потому что не перестают спорить, обвинять, требовать, обижаться и защищать собственное «я». Небо, напротив, оказывается пространством предельной реальности — настолько реальной, что призракам больно ступать по его траве.

Своей книгой он прямо заявляет: никакого «брака» между добром и злом быть не может, между ними существует непреодолимая грань и должен произойти окончательный, «великий развод» «Great Divorce» (название произведения в оригинале). В этом смысле книга Льюиса оказывается не столько рассказом о загробной жизни, сколько исследованием человеческого сердца. Потому что каждый призрак, приехавший из Серого города, приносит с собой не просто прошлое. Он приносит  свои привычки, обиды, претензии, страхи, гордость, желания и ту картину мира, в которой именно он остаётся главным действующим лицом.

Мы привыкли говорить о кризисе как о периоде, который необходимо пережить и оставить позади. В психологии кризис рассматривается как состояние, в котором прежние способы справляться с жизнью перестают работать, а новые ещё не сформировались.

Человек теряет привычные опоры, испытывает растерянность, тревогу, иногда отчаяние и вынужден заново отвечать на вопрос, как ему жить дальше. Но христианский взгляд позволяет увидеть в кризисе нечто большее. Кризис может стать не только разрушением привычной жизни, но и моментом пробуждения человека. Именно поэтому мне кажется таким важным перечитать в этом контексте «Сон смешного человека» Достоевского.Герой рассказа находится в предельном состоянии внутреннего кризиса. Он не просто несчастен. Его проблема гораздо глубже: он утратил смысл. Ему кажется, что между жизнью и смертью нет принципиальной разницы, потому что сама жизнь лишилась для него внутреннего основания.

Я не предполагала настолько год назад, что кризис иммиграции далеко не в одной адаптации или сложности с языком.
Да, это словно второе рождение, где новая жизнь начинается не с красивых видов и восхищения, моря и солнца.
Новая жизнь начинается с вопроса, кто я, кто я здесь, кто тот, кто рядом. И порой появляется паника, как у ребёнка, которого привезли в совершенно другой мир, и оставили взрослеть в одиночку.
Оказывается, то, что мы носим внутри, мы привозим в любую точку мира, не всегда это только боль, страхи, неуверенность в себе, зависимости, вина. Для меня опорой была вера и уверенность, что в любом православном храме я найду эту поддержку, какими бы не были люди сами по себе такими немощными как я.